Мой муженек устремился следом за мной.

— А ты сомневался, — упрекнула я его, склонившись над золотистым чудом — Вот он, можешь пощупать.

— Тоже мне янтарь! — скривился Пупсик. — Я-то надеялся, что будут покрупнее куски.

— И покрупнее наверняка были, только ради них следовало встать пораньше. Вон сколько народу побывало здесь до нас, глянь на следы, толпы и орды, стада и стаи. Куски побольше выбрал тот, кто явился первым, с восходом солнца.

Пупсик опять скривился.

— Я тебе не Соколиный Глаз или Быстроногий Олень, чтобы следы разгадывать. Может, еще заставишь определить, кто здесь натоптал первым, а кто пришел позднее, чьи следы свежие, а...

— Подумаешь, искусство! Ничего особенного, но не бойся, не заставлю, в данном случае это не имеет значения. Завтра мы тоже придем с восходом солнца.

— Спятила?! Тогда уж лучше просто здесь и заночевать. О, гляди, вот такого точно в Сопоте не найдешь!

Пупсик был прав, такую основательную горошину в Сопоте мы и в самом деле не находили. Хотя, может, потому, что на берег заявлялись ближе к вечеру. Вставать на рассвете мы оба не любили, в этом наши вкусы полностью совпадали, так что понятия не имели, что там валялось на рассвете. К тому же по сопотскому пляжу бродили еще более многочисленные стаи и выклевывали янтарь до последнего зернышка. Здесь народу было поменьше, а отдыхающих и вовсе кот наплакал.

— Так что, остаемся? — с надеждой поинтересовалась я.

— Остаемся, — милостиво согласился Пупсик. — Надеюсь, какую-нибудь комнату удастся снять?

В этом-то я не сомневалась — стояла вторая половина ноября. Пупсик выкаблучивался, никак не мог понять моего желания ехать к морю в такую идиотскую пору года; его тянуло в горы, надеялся покататься на лыжах, но я проявила твердость. Горы плохо сказываются на моем здоровье, так что я еду к морю, а он — как хочет. Возможно, Пупсик еще немного любил меня, а может, просто учитывал материальную сторону дела, потому как перестал капризничать и согласился на море, которого не видел ни разу в жизни. Поскольку пребывание в отпуске оплачивала я, а он хоть и Пупсик, но считать умел.